Хлопушка трендов

«Мы накинулись как голодные на всё, что придумали энологи в других странах за то время, пока мы были в изоляции», — говорит Брюс Джек, винодел Flagstone. Предприятие принадлежало его семье, но в 2007-м было продано Constellation. Раньше, в 2001-м, Брюс перестроил в гравитационную винодельню врубленную в скалу старую динамитную фабрику (Flagstone находится прямо в Кейптауне). Отец Джека — тот человек, который превратил портовые доки Кейптауна в фешенебельные набережные, а сам Джек работал в Калифорнии, Австралии и Бордо и считается «тем, кто знает все о современных методах виноделия». Так вот он говорит: «Все десять лет мы заглядывались на других, но надо искать своё. А наше своё — это разнообразие. Нас никак не получится причесать под одну гребенку».
Кажется, у ЮАР не появится специализации. Передовое виноделие в стране отчетливо авторское. Успех отдельных концепций связан с личностями, и именно перечни лучших виноделен надо изучать в первую очередь и уже потом запоминать названия регионов, где они находятся. Виноделы предпочитают вариться в собственном соку. Роль энолога-консультанта (будь то местного или иностранного происхождения) здесь не популярна, если только речь не идет о совместных проектах с французскими, например, виноделами.
Из общих тенденций можно отметить моду на странные ассамбляжи (из-за которой никто не отменял сортовых вин). И еще — стремление обзавестись бóльшим количеством сортов, чем было раньше. В рамках карантина от вирусов есть официальная установка покупать саженцы только в проверенных французских питомниках, от этого палитра сортов в стране пока довольно ограниченная. Но виноделы мечтают о большем. Эбен Сади, трендсеттер последних лет, говорит, что, будь такая возможность, он посадил бы годелло, альбариньо, трещадуру, менсию, терольдего и грюнер вельтлинер в более прохладных регионах, таких как Элгин, а альянико, неро д’ аволу, ассиртико, фиано, гаттинару и фраппато — в более теплых.

Открытие Свартленда

Сади, который в ЮАР — звезда экранов в буквальном смысле, сделал себе имя на ронских сортах. Его история связана с регионом Свартленд, а Свартленд — это самая яркая история успеха в ЮАР за последние годы. Она началась в 1998. Гуру винного предпринимательства Кейпа, один из патриархов Стелленбоша и главный сыродел в стране Чарльз Бэк, владелец Fairview, купил землю в плохо освоенном в то время регионе в 150 км на север от Кейптауна. Название Свартленд — «черная земля» — от местного кустарника, который, высыхая, чернеет. Хотя на самом деле это земля белая, потому что тут пшеница, бесконечные пшеничные поля. А, как в народе считается, рядом с пшеницей виноград не растет. Оказалось не так. У Бэка случились партнерские отношения с Джоном Платтером, создателем главного винного гида страны. В партнерство влился еще Джабулани Нщангезе, уроженец ЮАР, но виноторговец в Нью-Йорке. Он хотел стать первым чернокожим владельцем винодельни на родине. Для проекта, который назвали Spice Route, пригласили молодого энолога Эдди Сади. И уж он развернулся. В скупом, насквозь проветриваемом регионе у Spice Route получились воистину терруарные вина. Первый винтаж был сенсационным: его еще до бутилирования полностью выкупили англичане. Дальше — больше: рейтинги, акколады, телешоу, Сади — на обложках всех журналов. Партнерство вскоре распалось, Бэк остался главным. Он разрешил Сади, как юному дарованию, делать параллельно на той же винодельне немного вина под своим именем. Появилась марка Sadie Family, — еще одна сенсация из Свартленда. Тут уже и регион стал звездой, сюда потянулись другие виноделы с амбициями, и на сегодня это просто уже житница новых культовых вин. Сади очень востребован. Он теперь работает на два полушария: зимой — на урожае в ЮАР, летом — в Германии, Австрии, Орегоне, Франции, Калифорнии… Равно как в Свартленд, он влюблен в испанский новооткрытый регион Приорато, где даже купил свой виноградник (Terroir Al Limit). Ну а Бэк хвалит своего протеже и пожинает плоды наиуспешнейшего предприятия Spice Route.

Сорта и сочувствующие

И Бэк, и Сади не относятся к числу сторонников идеи «капского ассамбляжа». У Бэка и в Spice Route, и в Fairview довольно широких линей, в которых много и сортовых вин, и блендов, но в них все же наблюдается преданность ширазу и ронским сортам в целом. Про сира сегодня многие говорят, что он стал и будет дальше главным красным сортом ЮАР. А лучшие образцы ронского стиля, такие как Malabar от Spice Route или садиевое топовое Columella — совершенно не «джемовые» вина, не родственные австралийским ширазам: они скупы на «фрукты» и гораздо более минеральны, они «нервные».
С начала 2000-х пошли разговоры о том, что виноделам Кейпа стоило бы совместными усилиями придумать более или менее универсальный ассамбляж (хотели назвать его Cape Blend), который мог бы стать визитной карточкой страны. Но по задумке он должен был содержать от 30 до 70% пинотажа — «фирменного сорта». А в него большинство виноделов по-прежнему не верят, хотя ярые защитники, конечно, тоже имеются. Вот и не выходит воображаемый «капский бленд» на передовые.
С главным белым сортом всё более определенно. Дикая мода на совиньон блан (особенно с ним преуспевает Констанция) не отменяет первенства шенена блан. ЮАР — лидер по мировым посадкам шенена, его здесь гораздо больше даже, чем на Луаре. А если угодно заметить, что между ЮАР и луарскими «шененовыми» аппелласьонами возникло такое же соперничество за сорт, как между Новой Зеландией и Сансером, то можно признать, что у капского шенена удельный рейтинг в таком соревновании гораздо выше, чем у Мальборо. Шенен на Кейпе многообразен: от легчайших, сверкающих свежестью вин до полнотелых, ферментированных в дубе вариаций.
Не зацикливаясь на сортах, виноделы сосредоточены на освоении новых регионов и выделении интересных терруаров в старых. В своей экспансии они уже дошли до естественных границ винной земли ЮАР. На севере Редендаль упирается в Намибию. В Элиме, где находится самая южная точка Африки — мыс Игольчатый, винодельни тоже появились. Ну а восточнее Аудсхорна и дальше нет воды. Вся прочая Южная Африка для лоз не подходит. Пример Свартленда показывает, чего можно достичь вне Стелленбоша и Паарла. На это и рассчитывают.

В поисках «капского ассамбляжа» виноделы Южной Африки не слишком преуспели. Пинотаж общим флагманом они делать тоже не собираются. Решили ставить на авторство и многообразие. Пусть каждый возделывает свой огород по-своему — путь для страны, где успеху соседа принято радоваться.

Радужная нация

«Человек с убунту открыт и доступен, не видит для себя опасности в том, что другие талантливы и добры, поскольку твердо уверен в себе», — так толкует Мпило Туту, чернокожий архиепископ Кейптаунский, основу мировоззрения своей паствы. Слово «убунту» больше известно по либеральной компьютерной операционной системе Ubuntu Linux, выпускаемой компанией Canonical Марка Шаттлворта, южноафриканца и второго космического туриста. Он так назвал свою программу, чтобы подчеркнуть ее широкую совместимость. А вообще убунту — это философия, основанная на вере во вселенские узы общности, которая, как считается, очень помогла ЮАР быстро воспрянуть после апартеида, мирового бойкота и всяких ужасов межрасовой ненависти. Светлую радужную атмосферу, почти осязаемую общую веру в будущее отмечают все побывавшие в Южной Африке. Известный местный винный критик Майкл Фриджон говорит, что резервуары доброжелательности сделали эру Манделы примером духовного подъема для всего мира. «В Южной Африке люди добрее и счастливее, чем в Европе», — так думают многие в окрестностях Кейптауна. Впрочем, именно к окрестностям Кейптауна это и относится. Тут еще вино и вообще рафинированное отношение к жизни добавляют масла. Окажись вы в Йоханнесбурге, Претории или Дурбане — почуете отголоски апартеида, увидите беды от нищеты, а Кейп — райское местечко. Миллионное гетто для непристроенных социальными программами чернокожих под Кейптауном называется Sun City и обнесено высокими сетками, удерживающими всю грязь внутри, — так что до виноградников не додувает. Пошокировавшись немного, об этой стороне капской действительности быстро забываешь, и со своим белым цинизмом окунаешься в щедрость винного региона. Здесь так много чудесных ресторанов, комфортнейших отелей, трогающих за душу вин и бодрых виноделов, — и всё это, включая виноделов, так доступно, что всякий склонный к эскапизму европеец, конечно, занесет это место в список вариантов для бегства. Красоты природы, понятно, располагают к эскапистским фантазиям в особенности.

Отрезанное прошлое

Гигантский природный символ местного гостеприимства — Столовая гора, по мнению эзотериков, является одной из положительных энергетических точек планеты. Она не только похожа на стол, но еще и почти всегда накрыта белоснежной скатертью — вязким перманентным облаком странной формации, которое стекает по склонам с одной стороны на сам Кейптаун, с другой — на Констанцию, старейший винный регион страны.
350 лет виноделию на Кейпе, а место его в системе координат сегодняшнего винного рынка в мире не вполне определенно. С крушением апартеида в 1994 году открылись возможности для экспорта, но оказалось, что надо перестраивать систему, чтобы ими воспользоваться. Вообще-то, всё то время пока страна оставалась сама с собой, закрытая миру, с винным производством здесь всё было неплохо. Местным алмазным баронам и зажиточным фермерам всегда было, что выпить и где изящно отобедать. До сих пор в табличках на некоторых старых ресторанах можно узреть намек на то, что это только для белых. Будьте уверены — у них очень глубокие винные погреба.
В те времена, о которых здесь не говорят, большая часть вина происходила из подконтрольного государству мегакооператива KWV, но многие фермы делали свое вино в довесок к прочей сельхозпродукции. Просто их производство было совсем домашним. Перестройка системы означала коммерциализацию всего этого натурального хозяйства. Из-под приватизированного в 1997 году KWV выбили сваи, и по мере крушения монополии отрасль диверсифицировалась появлением десятков мелких частных предприятий. Дробление произошло невероятно быстро: с 2000 года количество виноделен увеличилось почти вдвое, достигнув 600. В то же время общая площадь виноградников почти не изменилась. Их в 1990-х массово пересаживали из-за проблем с вирусными заболеваниями лоз (самое неприятное называется fan-leaf virus).
Тогда же поняли, что в своей экспортной кампании ЮАР нужно ставить на качество и уникальность, а не на количество и дешевизну, потому что в силу климатических особенностей (а климат тут непростой) производить здесь дешевое вино слишком дорого и неэффективно. Такая позиция амбициозна, цели достижимы, но не сразу. Южноафриканские виноделы осознают себя в самом начале пути, но с ностальгией оглядываются в прошлое, чтобы не потерять точку опоры.
Они ужасно не любят вопросов об апартеиде. Никто не хочет оказаться застигнутым врасплох с признанием, что «мы и тогда жили хорошо». Но теперь возникла мода искать и хвалить очень старые местные вина. Благо, по стране в погребах много чего припасено. Официальная точка зрения, озвучиваемая в исследованиях потребительского вкуса от WOSA, такая, что у южноафриканцев в целом нет привычки выдерживать вино подолгу. Но хозяева старых ферм, как и 50 лет назад, — всё те же, всё там же собираются по выходным на брааи (так тут называют барбекю), играют в гольф и пьют старые вина.

Разгребая погреба

Иностранные журналисты все время пристают к ним в ключе: «А есть ли у вас свои иконы? Такие, каким было раннее Beaulieu Андрэ Челищева для Напы или первые урожаи Grange Макса Шуберта для Бароссы? Вина, которые, взлетев, потянули бы за собой и других?» Единого ответа у южноафриканцев нет, но есть варианты национального мифа. Например, GS Cabernet 1966 Джорджа Списа из Стелленбоша. Оно было экспериментальным с точки зрения отбора гроздей с особых участков и не знало никакого нового дуба. Спис продержался всего три урожая, но бутылки 66-го до сих пор всплывают. Вино, по свидетельствам очевидцев, и сейчас превосходно, с ароматами «кассиса, битлонга, угля, горячей смолы, трюфелей, каштанов, пастилы из фиг и слив с коньяком. Оно далеко от своего смертного часа»*. Другие претенденты — шираз от Fairview 1974 года, пинотаж от Kanonkop 1970-го, Rustenberg Estate Red 1957. Фриджон копает еще глубже, упоминая Château Libertas 1940-х годов. К слову, в Кейпе нет летописи «урожаев века», есть лишь бутылки — удачные отпрыски отдельных хозяйств в разные годы.
Старые винтажи — повод убедиться, что африканские вина живучи, а значит можно здесь говорить о благородном и даже великом. Коллега Фриджона, Анджела Ллойд даже в случае с белыми винами находит бодрых старичков: «сильванер Overgaauw 1976, который в 34 года почти превратился в херес, но очень интересный! Это не говоря уже о рислинге от Klein Constantia 1986, который развивается не хуже лучших мозельских». В таких семьях, как владельцы De Wetshof, к столу подают 15-летнее шардоне, хотя текущий урожай в продаже — 2-летний. В Kanonkop «своим Le Pin» считают пинотаж 1982 года, до кучи упоминая в качестве легенд Zonnebloem 1968 и Simonsig 1972 (тоже пинотажи). В ресторанах уровня Buitenverwachting (при одноименной винодельне в Констанции) или Emilies на набережной Виктории и Альфреда в Кейптауне иные вина представлены урожаями вплоть до 1970-х годов.

Назад на землю

Пафос пьющих старину состоит в том, что через годы воистину раскрывается потенциал земли, родившей эти вина. Ведь они из эпохи, когда техническое оснащение виноделен было примитивным. Тогда всё ферментировали в бетоне, не ведая не то что новых французских барриков, но даже и австралийских хогсхедов. Фриджон заключает: «И вот то, что созданные рустичными методами кюве своим качеством могут превзойти потуги иных из современных, вооруженных до зубов новейшими технологиями наших виноделов, означает, что дело не в технологиях и что у нас есть право говорить о терруаре».
Высокий уровень развития этих самых технологий — сегодняшний день Южной Африки. Лучшее понимание терруаров — завтрашний. Когда синергия между тем и другим будет достигнута, может прекратятся споры о том, относить ли страну к Новому или к Старому Свету. Сторонники старосветской принадлежности уповают на историю и климат (довольно прохладный, резкий, сложный). Те, кто за новосветскую идентификацию, — на объективные реалии. Истина где-то посередине. Забавно сказал об этом энолог из Австралии Брайан Кроузер: «Вина ЮАР объединили в себе свойства Старого и Нового Света — представьте себе младенца, родившегося от Бернарда Шоу и Мэрилин Монро».

Из всех гибридов XX века пинотаж единственный, кому удалось пробиться в круги не только общепризнанных «винных» сортов, но и претендовать на статус национальной гордости — эксклюзивно для Южной Африки.

«Пинотаж — это сок, выжатый из женских поцелуев и львиных сердец. Выпив достаточное количество, вы обретете бессмертную душу и сможете победить дьявола» — начертано над входом в дегустационный зал Kanonkop, старого хозяйства, усилиями которого пинотажу удалось выжить там, где его многие презирают.

Главный герой

Конечно, гибридов существует масса. Немецкие селекционеры в свое время в лучших традициях Третьего рейха наплодили много всего – от шойребе до рондо. Да и в ЮАР порядочно своих сортов-мутантов с названиями вроде шенель или велдра. Но лишь пинотаж — гибрид пино нуар и сенсо — оказался столь успешен.
Официальная дата рождения пинотажа — 1925 год. Официальный создатель — профессор Университета Стелленбоша Авраам Исаак Перольд. Он был из семьи бретонских эмигрантов, прибывших в Южную Африку в начале XIX века. В 1901 году он получил степень бакалавра в области математики, физики и химии, в 1904 — степень PhD в области химии в немецком университете Галле-Заале, а виноделие он изучал во Франции. После всех путешествий по Европе он говорил на французском, итальянском, испанском и португальском. На родину он привез с собой 177 образцов европейской лозы, которые стали основой коллекции Университета Стелленбоша, до сих пор существующей. Перольд стал первым профессором, преподающим виноградарство в Стелленбоше, а потом и деканом факультета сельского хозяйства.

Что выросло, то выросло

Скрещивая хиленького аристократа пино нуар и здоровенного южанина сенсо, Перольд мечтал получить изысканность первого и неприхотливость второго в одном флаконе. Сам он, впрочем, не слишком интересовался судьбой своего детища. Когда плоды первого скрещивания проросли в его питомнике, его уже не было в Стелленбоше: он бросил кафедру и переехал в Паарл, где работал на KVW. Несколько лет питомник оставался без присмотра, а потом университет послал туда зондеркоманду с целью расчистить землю. Среди тех, кто занимался «зачистками», был Чарли Ньюхаус, будущий главный южноафриканский спец по крепленым винам. Он знал об опытах Перольда, спас четыре саженца его гибрида и передал их профессору Си Джею Терону в Эльсенбурге. В 1935 году Терон привил гибрид к подвоям «Рихтер 99» и «Рихтер 57», которые также были выведены при участии Перольда в Стелленбоше, а затем показал саженцы самому Перольду. Одна из этих лоз развивалась гораздо лучше, чем остальные – и в итоге стала прародительницей всего будущего пинотажа. В Южной Африке сенсо был больше известен под именем «эрмитаж», поэтому название родилось само собой. Другая версия имени гибрида — Herminoir — не прижилась. В 1941 году из пинотажа было произведено первое вино. А через два года им уже засаживали виноградники. Первое «коммерческое» (с указанием сорта на этикетке) вино — Lanzerac Pinotage 1961-го года.

Внутренние противоречия

Первые же опыты показали, что план Перольда провалился. У пинотажа не было глубины пино нуар, при этом, в отличие от своего папочки — сенсо, он оказался капризным малым, способным вынуть душу из виноградаря и винодела.
Положительным в его характере оказалась очевидная фруктовость, из которой выбивались тона бананов и фиалок, обязанные своим происхождением изоамилу ацетата. Через некоторое время было установлено, что «ацетон» исчезает после выдержки в дубовой бочке примерно года через полтора—два, в результате чего вино становится куда более сбалансированным. Это же соединение позволяет делать сегодня из пинотажа интересные розовые вина — новейший, кстати, тренд. А игристые из него делают уже давно.
От рождения гибрид плодовит, даже слишком, а хорошие вина получаются только, если урожайность удалось удержать на низком уровне.
Новая лоза оказалась довольно устойчивой к болезням, но при этом ботритис для нее — просто чума. Даже легкое прикосновение «благородной гнили» дает в букете запах гари и жженной земли. Впрочем, пинотаж зреет очень рано. Из красных сортов в ЮАР его собирают первым (даже раньше мерло!) — в феврале, а значит риск попасть под осенние дожди и заразиться ботритисом гораздо меньше.
Тяжелые и обильные грозди, к производству которых склонна лоза пинотажа, делают сложным выращивание ее на шпалере. Поэтому его приходится выращивать кустовым способом. А это значит, что обработку виноградника нельзя механизировать. При этом ручной сбор винограда для ЮАР — существенная роскошь: у чернокожего населения в наши дни здесь много защитников, тяжелый труд тут не всегда проходит.
Со временем обнаружился еще один дефект гибрида: несостоявшийся Herminoir плохо ведет себя в ассамбляже. Даже 40%-ное содержание его в купаже забивает ароматику любых других сортов. Одно время южноафриканцы были одержимы идеей придумать универсальный «капский бленд» на манер «бордоского», но только с включением пинотажа. Хотели, чтобы пинотажа была половина, но так ничего сносного у них не получалось. Когда его содержание снизили до 30%, начали появляться интересные варианты, но в качестве национальной идеи «капский бленд» всё равно не прошел.

Место под солнцем

«Выкорчуйте его весь и посадите буху», — сказал как-то Хью Джонсон, комментируя пинотаж. Буха — это капская травка, которая хороша от похмелья. Многие виноделы ЮАР относятся к пинотажу с таким же презрением. Есть даже «антипинотажное» движение, представленное такими небезызвестными хозяйствами как Vergelegen и Rust en Vredе. К счастью, есть и те, кто верит в пинотаж. Его адвокатом всегда был Бейерс Трутер, известный как «Король пинотажа». Он служил виноделом в Kanonkop, затем стал совладельцем Beyerskloof и основал «Ассоциацию защитников пинотажа». Созданные им вина чаще всего побеждали на весьма уважаемом конкурсе пинотажей ABSA Top-10, который проводится с 1997 года при финансовой поддержке одноименной банковской группы.
За пределами ЮАР сорт распространен не слишком. Самая крупная заграничная плантация – 74 га в Новой Зеландии. Этим география ограничивается. Причины – раннее вызревание, чреватое при большой жаре изюмом и алкоголем, а при ее недостатке – избытком яблочной кислоты, с которым не в силах справиться даже обязательная для пинотажа малолактическая ферментация. Обязательная – потому что в его соке содержится рекордное количество яблочной кислоты, где-то 3,5 г/л (у каберне, для сравнения, это число будет равняться 2,5 г/л).

На что ставить пинотажу?

Виноделы не любят его попросту потому, что сделать из него хорошее вино очень сложно. Однако же, когда хорошее все-таки получилось, пинотаж может быть поразителен. У него очень индивидуальный, ни на что не похожий букет.
В продвижении идеи пинотажа стоило бы поставить еще на такое его уникальное свойство, как отличная сочетаемость с кухней, замешанной на пряности и остроте индийских, индонезийских, тайских традиций, возможно приправленной экзотическими мотивами из блюд африканских племен, т. е. той кухней, которая типична для самой ЮАР и модна по всему миру.
Он безусловно хорош с кисло-сладкими блюдами китайской кухни и являет собой, пожалуй, единственное вино, которое подойдет к карри любой степени остроты. Все это, не говоря уже о незабываемом дуэте пинотажа с брааи — южноафриканской версией барбекю. Пинотаж привносит в него дымно-черносливовый флёр, который делает мясо обманчиво сладким.
Чернослив — громкая нота хрестоматийного пинотажа. А если вино из него правильно выдержано в бочках с хорошим обжигом, к ней добавляется шоколад с ванилью. Такой коктейль многим по вкусу.

Одно из самых харизматичных детищ Чарльза Бэка с неорошаемых виноградников Малмсбери — пинотаж с тонами черного шоколада и сливы.

Собрат по высоким балам — Clos de Gat. Название винодельни — опять же в честь найденного древнеримского пресса («gat» на иврите). Эйял Ротем, обучавшийся энологии в Австралии, создаёт интересный ассамбляж на основе шардоне — Chanson, сира и мерло Sycra.
По другую сторону от Иерусалима в библейском городе Шило (в русской традиции Силом) расположена Shiloh Winery, где из покупного винограда делают великолепные ширазы, шардоне, rosé из каберне фран и барберы, мерло и даже десертное вино в стиле порто.
В том же Силоме небольшая семейная винодельня Gvaot гордится одним из лучших каберне страны, глубокими и сбалансированными. Винодел Шиви Дрори — один из крупных теоретиков энологии — преподает в университете Тель-Авива.
К гигантам можно отнести винодельню Barkan, владеющую виноградниками по всей стране и базирующуюся на полпути из Тель-Авива в Иерусалим. Изо всех линеек Attitude радует экспериментами с пинотажем и аргаманом (клоном португальского сузао и кариньяна).

4 литра
на человека в год — среднее потребление

Галилея: новый север

В 1950-х годах хлынувшие в Верхнюю Галилею израильские поселенцы давали новые названия бывшим арабским деревням, часто заимствуя их напрямую из библейских времён. Так сложился этот край городков и кибуцев на горном плато над Галилейским морем — огромным озером, наполняемым Иорданом и дающим питьевую воду всему Израилю. Каменистые пустоши и вулканические терруары Галилеи чередуются с сосновыми и кедровыми лесами: ливанский кедр недаром стал символом северного соседа Израиля. Со стороны Ливана приходят и основные беды — на юге страны обосновалась группировка Хезболла. Урожай 2006 года в Галилее собирали под обстрелами и бомбардировками.
Крупнейшая винодельня региона, Galil Mountains Winery, делает одни из лучших белых вин в стране — что не мудрено, ведь виноградники разбиты на высоте 1000 м над у.м. Ещё одна причина, может быть, в том, что винодел здесь женщина — Миха Вадиа.
Пониже в одной и той же зоне, на плато Керем-Бен-Зимра, которое обязательно с годами выделится в отдельный аппелласьон, расположились три интересных семейных винодельни (здесь любят слово «бутиковые»). Самая крупная, Dalton, основана Бенни Соркиным, одним из первых виноделов Галилеи, а консультирует её сегодня известный россиянам по работе в «Мысхако» и «Фанагории» австралиец Джон Ворончак. Попробовав ярко-цветочное шардоне Dalton и сравнив его с аналогичным шардоне «Мысхако», невольно задумаешься о роли энолога в истории.
Соседняя винодельня Adir поражает в первую очередь своим вторым продуктом — это сыр, йогурт и всё прочее, что можно получить из козьего молока. Сыра здесь множество сортов разной выдержки — сравнив его с французским шевром, вы удивитесь тонкости его характерного аромата. Вот почему с этим шевром сочетаются глубокие каберне и сыра Adir.

75% красные вина,
25% белые

«Из наших, из поляков, из славян» основатель последней значимой винодельни Верхней Галилеи Saslove — Барри Саслов. Его дед Засловский из украинской Умани перебрался в Польшу, а потом в Канаду, где его переименовали в Саслова. Барри учился в Бордо, он любит французскую кухню и обожает готовить, утверждая, что для винодела это абсолютно важно. Вот и вина его с базальтовых и известковых почв кажутся в лучшем смысле гастрономическими, пряными и сбалансированными.

20% виноградников под каберне совиньоном

Голаны: терруар под прицелом

Чтобы попасть на эту территорию, до сих пор оспариваемую Израилем и Сирией, надо пересечь Иордан — мелкую мутноватую реку, отделяющую регион от Галилеи. На самом севере — высокая и пологая гора Хермон (2814 м), или Ермон, как она названа в Библии. С октября по май она покрыта снегом (здесь построили единственный в стране горнолыжный курорт). Голанские высоты до боли напомнили родной Северный Кавказ — не только плавными холмистыми пейзажами и снежной грядой на горизонте, но и интегрированными там и сям в этот пейзаж танками, блокпостами и РЛС. Кстати, на Голанах живёт 3 тысячи черкесов, ушедших некогда к туркам от царского правительства.
Среди этого благообразия находится место и для виноградников — и именно здесь наблюдаются самые крутые склоны и самые резкие перепады высот во всём винодельческом Израиле, базальтовые и вулканические почвы.
От Хермона и до самого Иордана раскинулись островами виноградники Golan Heights Wineryx— незамысловатое название винодельни подчёркивает почти монопольное положение на Голанах. Один из высоких виноградников — Оden доходит до 1200 м. Здесь зимой нередко лежит снег — хорошие условия для тонкого шардоне и айсвайна (его здесь зовут Heightswine), получаемого из рейнского рислинга. Виноградники GHW разбивались по последним технологиям энологических университетов Дэвиса и Монпелье, здесь гордятся инкорпорированными здесь и там метеостанциями, высокоточным анализом почв, новейшими лабораториями. Среди успехов винодела Виктора Шёнфилда, прошедшего хорошую калифорнийскую школу, — отличные сира и ассамбляжи на его основе.

41% виноградников — в регионе Галилея

Почитать о винах Израиля:
• Гиды Даниэла Рогова Rogov’s Guide to Israeli Wines
• www.wines-israel.co.il
• israeliwineblog.com

Вино росло со страной

Здесь любят вспоминать Ноя, посадившего виноград у ковчега на Арарате, — и действительно, первая лоза была культивирована где-то на Кавказе. Логично, что библейская история в Израиле как нигде вещественна. За тысячелетия до нашей эры на землях Иудеи и Галилеи были винодельни, их следы находят при постройке нынешних и любовно сберегают как символы исторической значимости новых терруаров.
После евреев лозы здесь возделывали визатийцы и крестоносцы, но затем века исламского владычества почти уничтожили виноделие, загнав его в роли полуподпольной практики в немногие христианские монастыри Иерусалима. Переродились в столовые и винные сорта, разве что александрийский мускат можно с натяжкой назвать местным.
Отцом начавшегося почти с нуля возрождения виноделия в XIX веке почитают барона Эдмона де Ротшильда из Château Lafite — решив помочь исторической родине, он в 1882 году основал первую серьёзную винодельню Израиля Carmel. В Бордо в те годы бушевала филлоксера — барону не оставалось ничего, как привезти саженцы каберне совиньона и мерло из… Индии. Первые вина Ротшильда итак нельзя считать подражанием бордо — это были ритуальные еврейские вина для шаббата, полусладкие и пастеризованные.

Но подлинная новая история винной индустрии началась лишь с возрождением государства Израиль. Терруары прирастали вместе с его завоеваниями: первые винодельни появились на жаркой прибрежной полосе, в 1950-х израильтяне начали осваивать присоединённые Иудейские горы и Галилею, а после Шестидневной войны 1968-го — Голаны и Самарию (Западный берег реки Иордан). И несмотря на то, что виноградники разбиты и на юге, в пустыне, лучшими считаются только северные, горные.

26 ,7 млн. $
экспорт в 2008 году

За что ценят израильские вина?

Кажется, в самом Израиле пока не знают ответа на этот вопрос. Очевидным плюсом служит то, что на 85% это вина кошерные, — для иудеев, следующих законам кашрута, это вообще единственные вина, которые они могут пить. Крупнейшими экспортными рынками для вин Израиля являются США, Франция и Германия, где ортодоксов больше всего.
Но вслед за кошерностью возник вопрос о качестве, типологии и идентичности. Но в Израиле нет местных сортов, клоны берутся во Франции и Новом Свете, а земли долгое время засаживались хаотично, и исследовались бессистемно.
Но постепенно израильтяне начинают ощущать своё виноделие не в отрыве от мирового — как кошерное, и тем уникальное, — а в сравнении с ближними и дальними соседями. «Мы средиземноморская страна. У нас средиземноморский климат, средиземноморская кухня, средиземноморская традиция вкуса», — настаивает Михал Неман, сотрудница правительственного Института экспорта и международного сотрудничества.

Новый старый свет

Размышления о «средиземноморскости» привели израильтян к сравнению своих вин с ливанскими и греческими — они говорят об этих странах как о самых близких конкурентах. Впрочем, и партнёрах тоже — все малые винодельческие регионы восточного и южного Средиземноморья, включая и наш Кавказ, должны объединиться под маркой «Старый свет», — так рассуждают здесь. Греция, Ливан, Израиль, Тунис, Болгария и Сербия — все они по разным причинам отстали от бурно развивавшегося 20-30 лет назад западноевропейского виноделия и догнать его могут только общими усилиями.
Итак, что же искать в Израиле — международные сорта на новых терруарах, достижения «летучих виноделов» или всё же некие особые вина, которые могут получиться только здесь? Кажется, теперь приходит осознание, что второй вариант надёжнее. Виноделы отказываются от белых вин — на большинстве территории, кроме северных Галилеи и Голан, они получаются высокоалкогольными и неинтересными. Всё больше задумываются о южных сортах — есть удачные образцы сира, идут эксперименты с неро д’авола. Требуется ещё некоторое усилие, чтобы забыть о северных пино нуар и рислинге.

43 000 тонн
урожай 2009 года

Лучше всех красных пока проявил себя всесильный каберне совиньон, в ассамбляжах с сира выступающий просто великолепно. Образцовые каберне Израиля имеют характерный пряный и бальзамический тон, в чём-то схожий даже с ароматами знаменитых ароматических смол Палестины — мирры и ладана. Эта восточная экзотика в известных европейских сортах и должна стать главной приметой израильского виноделия, самой узнаваемой чертой местных вин.
Разобраться в терруарах Израиля на сегодня ещё трудно — проще обозначить круг «серьёзных» виноделен.

5 000 га
виноградников

Иудея и Самария: родина виноделия

Иудея — удивительный даже на вид винодельческий регион: многие виноградники обсажены пальмами, бурная вечнозелёная растительность невероятно контрастирует зимой с чёрными лозами. Впрочем, и в Иудее есть прохладная область со скорее умеренным средиземноморским климатом — это Холмы Иерусалима. В столице Израиля, стоящей на высоте до 800 м над у.м., нередко дует прохладный ветер. Окрестные горы засажены оливковыми деревьями — самая высокая и называется Масличная.

80% выпиваемых
в Израиле вин — свои

Владелец передовой винодельни Ella Valley Давид Шомрон с гордостью показывает остатки античного пресса, найденного при разбивке виноградника. Лозы заняли узкую полосу глинистых и известковых почв вдоль семикилометрового ручья Элла, исчезающего каждое лето. В долине засушливо, но перепады дневных и ночных температур существенны. Чтобы избежать зноя, виноград собирают ночью при свете прожекторов. Вина Ella — это сира, шардоне, ассамбляжи мерло и каберне. Консультантом выступает знаменитый Патрик Леон*. Винодельня соседствует с кибуцем Netiv Halamed He, из которого и выделилась. Место гостеприимное и живописное, для колорита здесь держат в вольерах десятки экзотических птиц.
* Интервью с Патриком Леоном было опубликовано в SWN № 2(41) 2010.

Винная индустрия Чили подверглась тяжелому испытанию. По тем сообщениям, которые уже есть в прессе и которые поступили от чилийских виноделов, понятно, что потери огромны. Особенно сильно удар 9-балльного землетрясения пришелся на регионы Био-Био, Итата, Мауле и Курико, которые ближе всего расположены к эпицентру в городе Консепсион.

«Это было страшно, если не сказать больше. В нашем случае никто не пострадал, однако винодельня серьезно повреждена, мы все еще стараемся спасти вино, но потери будут огромными», – написал мне в коротком письме Серхио Куадра, главный винодел хозяйства Caliterra (принадлежит Эдуардо Чедвику).

Хосе Мануэль Ортега из хозяйства O Fournier сообщил Дженсис Робинсон следующее: «Мои люди говорят мне, что ситуация ужасная. Все дома около винодельни, которые мы арендуем, разрушены, наш гостевой домик тоже сравнялся с землей, 15 бочек вина разбились, так же как и множество бутылок. Пустые танки также опрокинулись. Наша лаборатория совершенно разрушена, у нас нет воды и электричества. К счастью, ни один человек не пострадал. Мне придется лететь из Мадрида в Буэнос-Айрес, оттуда в Мендосу, а затем ехать на машине в Чили. Мы находимся в двух неделях от начала сбора урожая, но мы не сдадимся, будем бороться».

Напомним, что в результате неожиданного землетрясения силой 8,3-8,5 баллов в субботу 27 февраля, сильно пострадал город Консепсион, на данный момент более 400 человек являются подтвержденными жертвами.

Весной 2008-го года в трех номерах SWN выходили мои заметки о моей первой практике на урожае в Чили. Потом формат журнала поменялся и «Хроники…» не продолжались. C тех пор утекло много воды, я сделал уже пять урожаев в разных странах (последний, в долине Дору, «транслировался» в режиме онлайн в моем блоге, блокноты с записками о трех из них у меня украли вместе с портфелем из машины, а сам я решил учиться на энолога, чем и занимаюсь сегодня в университетах Монпелье и Турина. Несколько сценок из двух моих урожаев выбраны так, чтобы акцент был не на технической, а на социальной стороне действа. Но помните, что даже если этого не видно по тексту, всё это время мы делали вино – «У дрожжей выходных не бывает», как любит говорить один мой профессор в Монпелье.

Чили, март-май 2007, долина
Кольчагуа, винодельня Viu Manent

Идея поехать на урожай появилась не в моей голове.
В далеком 2003 году была большая поездка для московских сомелье и журналистов в Чили. Про ту славную группу у чилийцев до сих пор ходят легенды. Ближе к концу поездки мы посещали винодельню Viu Manent в долине Кольчагуа. Ее финальный пикник на винодельне Viu Manent в Кольчагуа имел катастрофические последствия. Хозяин дома на два дня выпал из рабочего состояния, второй винодел въехал в забор дома какой-то старушенции: его забрала полиция и поместила в КПЗ на неделю. Наутро в Сантьяго нас провожал один бледно-зеленый Грант Фелпс, молодой новозеландец, который всего за месяц до этого был назначен главным виноделом. Он сказал на прощание, что если кому-то из нас захочется оказаться в шкуре винодела, то он приглашает. Вспоминая тот день, он говорит: «Я только приехал на винодельню, урожай полным ходом, мне надо его не провалить. А тут в один миг хозяин оказывается в отключке, второй винодел – за решеткой, а я один на один с тоннами винограда, с одной стороны, и группой Crazy Russians – с другой. Что ты хотел?» Спустя четыре года я решил воспользоваться приглашением Гранта.

16 марта
Время урожая на винодельне как служба в армии. Строгий режим: дневная смена с 7:00 до 19:00, ночная – с 19:00 до 7:00 утра. Один час перерыв на обед. Никаких перекуров: курить на территории вообще запрещено. Все ходят в униформе – военного цвета комбинезонах со светоотражающими полосами. Высокие полуботинки, кожаные и резиновые перчатки, особый шарм добавляет головной убор в форме сомбреро с укороченной полой – команда бодеги выглядит как группа туристов на сафари за львами.

17 марта
Продолжаю знакомиться с народом и винодельней. Чувствую себя как в латиноамериканском сериале: кругом Хосе-Мигелы, Хосе-Луисы, Хуан-Паблы, Карлосы, Пилар и Росаны.
– Сегодня ты опять на ремонтаже* , – говорит Хосе-Луис, шеф бодеги. Ремонтаж я делал вчера в первый раз в жизни, отбил себе обе руки. – Только не с Эстебаном, а с Мартином.
– А кто такой Мартин?
– Да новый мальчик, первую неделю у нас работает. Ты ему покажешь, как делается ремонтаж.
– Кто, я?
– Ну да, ты же вчера весь день это делал.
Делал, ага. Только не один. А что делал напарник, пока я мучился со своими шлангами, я понятия не имею!

* Ремонтаж – техника работы с красными винами во время ферментации, связанная с переливом бродящего сусла с нижнего контура чана поверх «шапки» вина для ее орошения и лучшей экстракции.

19 марта
Меня отправили мыть бочки на бочкомойку. Она представляет собой тележку на двух колесах, из нее торчит металлическая труба, куда поступает горячая (примерно 70º) вода под очень большим давлением. Чтобы помыть бочку, надо сначала руками снять ее с люльки, докатить до бочкомойки, поднять, надеть на трубу, перевернуть тележку, слить с бочки осадок, запустить воду, подождать пять минут, пока бочка моется, выключить воду, перевернуть тележку, снять бочку, откатить ее обратно до люльки, положить отверстием вниз, чтобы вода стекла. Бочка весит примерно 45 кг. На пятидесятой бочке чувствуешь себя уже Шварценеггером.

4 апреля
Утром работал на приеме винограда с Нельсоном. Забыл надеть перчатки, потому измазался по уши и в перерыве между грузами пошел мыть руки в первый зал. Там стоят два чана с терморубашками, которые используются для быстрого охлаждения проблемных бродящих сусел. Двум хлопцам поручили охладить чан с шардоне. Они обнаружили небольшую течь из дверцы чана и решили докрутить ручку, винт соскочил и… чан прорвало. Вы видели, с какой скоростью вытекает вино из открытой большой дверцы огромного полузаполненного чана? Я видел, примерно со скоростью $50 в секунду.
В обеденный перерыв после ЧП пошел в пустой офис поработать за ноутбуком. И тут как тряхнет! Я подскочил вместе с ноутбуком. Мне стало дурно. Представил себе, как прорвало еще один чан, а я на всей винодельне абсолютно один! Выскакиваю на лестницу, лихорадочно соображая, куда первее «бечь» и кому звонить. Смотрю, помощник винодела Рикардо тоже выбежал из лаборатории. Слава богу, уже легче.
– Что это было? – спрашиваю – Еще один чан прорвало?
– Нет, это было легкое землетрясение.
– Ах, легкое землетрясение, подумаешь! – выдавил я из себя, вспомнив, что чуть не упал в обморок от перспективы второго ЧП за час. – И часто это у вас?
– Да так, бывает.
– А точно ничего не прорвало?
– Вроде нет, сейчас проверю. Иди, отдыхай, сам справлюсь.

10 апреля
Получил инструкцию на «австралийский ремонтаж» чана с санджовезе. Пошел к Гранту, главному виноделу, выяснять, что это такое:
– Мне надо прыгать, как кенгуру, вокруг чана или коалой висеть на шланге?
– Нет, это просто делестаж**, – не впечатлился моим юмором начальник и послал работать. В напарники выдали Родриго, из новичков. Больше всего его интересовали русские девушки, в Чили есть какая-то очень популярная русская модель, имя которой мне ничего не говорит, так вот, он выяснял: все ли русские девушки на нее похожи. А как я ему отвечу? Конечно, похожи и даже лучше нее!
Клаудио, посылая меня за «снегом» (измельченный сухой лед, используется для защиты вина от окисления), вовсю издевается. Он говорит просто: «Иди, поностальгируй!»

18 апреля
В какой бы самый далекий угол нашей маленькой планетки ты ни забрался, там обязательно отыщутся русские! При этом найдутся они в самое «подходящее» время. Стою около чана с сира, делаю «кровопускание»***. Смотрю бежит ко мне одна из наших гидесс и кричит: «Биссо! А у меня туристы из России!» Какая Россия? Здесь? В Санта-Крусе? А я красивый такой, по локоть в мезге (сира очень сильно «пачкает»), просто прелесть!
Парень и девушка. Ездят по миру. Оказалось, что мы целый месяц уже живем в одной и той же деревне! Вечером решили отметить встречу в местном суши-баре. Говорили про вино, про путешествия. Вечер юмора начался, когда Женя сказал: «Я так понимаю, сейчас с вином в России все хорошо?» Как же я давно про ЕГАИС не рассказывал. Плакали все!

21 апреля
С ребятами из винодельни устроили шашлыки по-чилийски – asado. На 12 человек было 40 кусков мяса плюс «входная доза» – чорипана, вариант хот-дога с чорисо. Запивали вином, но не нашим, а из тетрабриков. Местная публика потребляет его в виде тинколы, красного вина (tinto) с кока-колой, а «сомелье» – наливающему то есть – называют только пропорции: 30 на 70 или 50 на 50. Завершили приемом «писколы», pisco – местный виноградный дистиллят с колой. Когда, простите, pisco теплая, ее и вправду лучше с колой.

24 апреля
«Кормил» дрожжи****бродящего в бочках шардоне. Им почему-то стало интересно, а кто ж это их кормит, и как начали выползать наружу смотреть! Быстренько закупорил взволновавшиеся бочки и первые полчаса только бегал между ними и со звуком артиллерийской канонады выпускал СО2. Это не помогло, свыше поступил приказ часть вина с бочки высосать. Я с такой скоростью вина из бочек (и вообще что-либо из чего-либо) в жизни не высасывал! Мало того, что алкоголь, сахар и пр., так оно еще и «кипит», и углекислый газ бьет в легкие через горло. Шардоне в итоге полные штаны!
Вечером к нам заезжала подруга Йенса, датчанина из туротдела винодельни, с которым мы снимаем дом на двоих. Она учится в Сантьяго на медика, по обмену. Шведка. Звать то ли Лиза, то ли Элиза, я не расслышал, так как она несколько шепелявила.
Рассказ о ее загипсованной руке несколько пролил свет на этот «недуг»: предыдущей ночью медики хорошо гульнули, и она свалилась с лестницы. «Нет, я не алкоголик, – ответила она на мое немое замечание в глазах, – я скорее piscoголик». Меня разобрал недетский смех, но она так и не поняла почему.
27 апреля
Внезапно наступил Ледниковый период-3! В доме есть буржуйка, но нет дров. В процессе спасения моей замерзающей души уже принимает участие невероятное количество людей. Правда, дров никто не дал пока. Подбегает ко мне Рикардо, который помимо прочего отвечает за то, чтобы я «был счастлив» в Санта-Крусе и говорит:
– Всё! Дрова будут завтра! У мальчика, который высыпает ящики на триажный стол, брат продает дрова, он их завтра сюда подвезет.
– А если я замерзну до завтра?
– Ну, тогда тебе надо женщину, чтоб согрела. Вот, гляди, на триаже – бери эту толстенькую, у толстых энергии больше, она согреет!
Вечером захожу в магазин к соседке. Она мне отложила хлеб и прочий «дефицит», выписала мне свежей брынзы. Смотрю, у нее уголь есть.
– А он только для асады? – спрашиваю.
– Нет, но если в буржуйке, то он быстро сгорает.
– Ну хоть полчаса счастья, а сколько стоит?
– Тысяча песо упаковка. (Три кило, около $1,20 за все.)
– Дайте две!
– А вам холодно в доме, да? Вам надо подружку себе завести, вот будет тепло.
Заботливые все какие, сил нет! Дома поел, думаю, дай пойду полежу в ванне. А вот и нет! Газ кончился! И вместе с ним горячая вода, которая проходит через газовую колонку.

**Делестаж – техника работы с красными винами во время ферментации, при которой бродящее сусло переливают из одного чана в другой и через некоторое время возвращают в исходный чан, где осталась мезга. Экстрактивный способ работы.
***Кровопускание – практика, при которой после дробления красного винограда часть самотека отделяют от общей массы.
****Дрожжи перестают размножаться, если им не из чего синтезировать белки. Тогда ферментация замедляется из-за нехватки азота.
В этом случае дрожжи «кормят» путем добавления в сусло фосфата диамония.

13 мая
Ребята из бодеги решили устроить мне «деспедиду» («прощанье» по-испански). Для этой цели они сняли… школу в соседней деревне Кунако. Деспедида была в форме асады, традиционно сопровождаемой «тинколой» и «писколой». Мне даже пару раз поручили побыть «сомелье». Так как на этот раз вино было в трехлитровых бутылях, замес с кока-колой надо было делать предварительно в отдельном «декантере», а вино в него наливают только через плечо. Этому меня и обучали, собственно. С асады я уехал рано, как Золушка, в полночь: желания крутить педали 8 км до дому не было, а тут Дон Хосе, шеф бодеги, который в свободное от работы время работает таксистом на своей «Ладе-Самаре», засобирался домой в Санта-Крус. Заодно взял и меня вместе с велосипедом.

Италия, сентябрь 2007, Пьемонт,
Бароло, дом Vietti

В Европе 2007-й был скороспелым годом, урожай начали собирать чуть ли не на две-три недели раньше обычного. С Лукой Куррадо, главным виноделом Дома, договорились о практике во время Vinexpo, случайно встретившись за обедом. Vietti раз в десять меньше по объему выпускаемой продукции, чем предыдущая винодельня, где я трудился. Жил я у него дома, вместе с его семьей – женой Еленой, сыном Мики и дочкой Джулией. Винодельня была через двор от дома.
9 сентября
Моя комната в доме Луки весьма антикварного вида, как и весь дом: камин, старые шкафы и комоды. Огромная деревянная кровать расположена ровно у стены городской часовни. Каждые полчаса, начиная с 7:30 утра и до 23:30 ночи, этот колокол пробивает нужное количество часов прямо над моим ухом! Хорошо, я ложусь позже и встаю раньше, а то взорвал бы колокольню к чертям! В качестве компенсации из окон комнаты открывается изумительный вид на соседние холмы с виноградниками.

14 сентября
На винодельне наблюдается некая «неорганизованность» (по сравнению с Чили). Мало того что рабочие не в форме, они еще устраивают перерывы на кофе в рабвремя и курят! Никаких письменных инструкций нет, до сих пор понять не могу, откуда они узнают, с какого чана в какой что переливать. Винодел сам (!) делает ремонтаж и прочие операции. Команда винодельни сплошь македонцы. Кроме одного – местного парня Эудженио, который как раз с горечью заметил, что прежде на виноградниках Пьемонта была слышна одна итальянская речь да пьемонтский диалект, а теперь все больше македонский. А этот язык – «форма» моего родного болгарского языка. Приходится вспоминать.
Тут к тому же нет четкого разделения труда, в дни сбора урожая все работники кидаются на это нелегкое дело. Два дня подряд я собирал барберу вместе со всеми и не жужжал. В виноградниках на холмах есть один небольшой недостаток – подниматься по ним к винодельне после работы ой как непросто, и два преимущества: виноград получается лучшего качества, а когда его собираешь, не надо сгибаться.

17 сентября
К нам присоединилась второй стажер – винодел Лариса Брей из Австралии. Девушка черногорских кровей – Балканы в этом сезоне рулят у Vietti! С ней обсуждаем прелести жизни в итальянской семье. «Почему они все время так орут?» – спрашивает она. «Кто орет? Они не орут, они так разговаривают. И вообще, мы на севере, тут они все тихие. Ты прикинь, каково в Неаполе!» – заступаюсь за хозяев я. «Боже мой! А в Австралии говорят, что мы, черногорцы, шумные. Да мы глухонемые по сравнению с пьемонтцами!»

23 сентября
На выходные мне выдали Opel Astra 1,8 из старого парка винодельни, чтоб съездить по своим делам в Альбу. Судя по формату номера, лет «Опелю» больше, чем мне. Перед отъездом решаю выяснить, на чем он ездит, вдруг по дороге дозаправиться придется. «На керосине!» – бодро отвечает мне Лука, «Езжай, езжай, когда его делали, дизель еще не придумали».
В связи с дедлайном в SWN сидел два вечера в офисе допоздна – там есть Интернет. На винодельне тоже вкалывают до полуночи, так как привозят очень много винограда и надо его тут же «пиджарить» (pigiare – дробить виноград). Как-то за обедом Мики говорит:
– Ты знаешь, вчера папа вернулся с винодельни в полночь!
– Знаю, потому что я вернулся после него.
– Во сколько?
– В полвторого.
– Ты пиджарил до полвторого? – с респектом спрашивает Мики.
– Нет, дорогой, я стампарил (stampa – печатать) статейки…

25 сентября
Второй день подряд захожу после обеда в офис проверить мейл. Второй день здесь никого нет, и я, как савраска, бегаю между всеми телефонами, пишу всем записки, вызываю сопровождающих для посетителей винодельни и занимаюсь прочей ерундой. Звонит телефон.
– Добрый день. А дотторессу Куррадо можно?
– Знаете, она отошла, – отвечаю, думая, что они Елену спрашивают.
– Как отошла? Моей собаке плохо!
– Какой еще собаке?! А мы причем? – на том конце начинаются какие-то невнятные объяснения, бегу к Луке выяснить, что делать с собакой. Оказывается, его сестра, которая живет в соседнем доме, – ветеринар, и это раньше был ее номер, но ее до сих пор тут ищут. Возвращаюсь к телефону, говорю «собачнице», куда ей надо перезвонить.
После еще пяти звонков, которые шли друг за другом, спускаюсь, наконец, к Луке в винодельню (она ровно под офисом):
– Лука, вышли кого-нибудь в офис, там никого нет, я уже второй день как секретарша бегаю!
– Надень юбку! – мгновенно решает вопрос молодчик Лука.

28 сентября
В этом году второй выпуск очень успешного календаря Simple снимали в Пьемонте. Весь регион жужжал в предвкушении приезда съемочной группы, на винодельне буквально шла драка, кто будет работать в день съемок, хоть дело и ожидалось в субботу, а Лука заранее объявил, что за этот день он платить не будет – в шутку, конечно.
Правда, будут ли снимать у нас, было неясно – ведь сначала Максим Каширин должен был с фотографом осмотреть натуру и решить, подходит ли она для нового календаря или нет. Мы его ждали утром, но он не приехал. Остальные ушли обедать уже, я тоже собираюсь, открываю дверь офиса, а там – босс собственной персоной!
– О! А ты здесь что делаешь? – удивленно спрашивает он.
– Как что, – отвечаю, – работаю!
– Кем?
– На винодельне…
– И что там делаешь?
– Вино, что я еще могу делать?
– Да? Нам?
– Нет. Себе, – решил я пошутить.
Босс, конечно, в курсе, что я езжу туда-сюда, но что я ему открою дверь здесь, в пьемонтской глуши, он явно не ожидал. Пейзажи и интерьеры Vietti были одобрены. Все с замиранием сердца ждали дня съемок.

29 сентября
Настал день Икс. В 8 утра на двор винодельни въехал выбритый до синевы мэр нашей деревни на своем личном «антикварном» тракторе, который мог понадобиться для съемок.
Вся наша «македонская рать» нарядилась на работу, будто в театр. Даже детки не поехали к бабушке, а игрались во дворе на тракторе мэра. Максим Каширин со съемочной группой подъехал чуть позже, моделей провели в офис, где в кабинете коммерческого директора устроили гримерку. В отличие от македонцев, я имел право ходить по офису, так что принял деятельное участие в подготовке к съемкам: например, заваривал моделям чай, который еще надо было в доме найти, ведь итальянцы пьют только кофе. А потом поил их «с рук», потому как у них ногти были крашеные, и они не могли держать стаканы.
Второй календарь Simple был полностью ню, что не могло не отразиться на всеобщем настроении в Vietti. В перерывах между подачами чая приходилось-таки работать, у нас номер журнала был «под паром». Из разговора с Настей Прохоровой, нашим главредом:
– Скажи, пожалуйста, как назвать некую «особую обработку» почв перед высадкой новых лоз с целью улучшить дренаж? Глубокое рыхление?
– Знаешь, с этими голыми моделями кругом на ум ничего цензурного не приходит.
– Можно так: «20 лет назад перед высадкой новых лоз мы интенсивно разрыхляли почву, чтобы улучшить дренаж, а теперь мы этого не делаем, потому что, наоборот, хотим удержать воду»?
– Но это не рыхление, а вспахивание, скорее всего…
– Ну, вспахивали…
– Тогда не «интенсивно», а «достаточно глубоко».
Сначала снимали на виноградниках. Потом фотограф решил поснимать в погребах и, в частности, в «малолактическом зале». У Vietti он поднят над основным погребом и отделен от него стеклянной стеной, которая из-за температуры и ферментации всегда запотевает. К фотографу никого не пускали, и через некоторое время он передал весточку, что одна из лампочек в нижнем погребе перегорела и рушит ему весь свет композиции. Лампочку мы меняли впятером! Даже Лука с нами пошел. «За 19 урожаев я все видел на этой винодельне, – сказал он, – но чтоб абсолютно голые бабы так прижимались к стеклянной стене малолактического зала – такое вижу впервые!»

7 фактов о мальбеке из Мендосы

Лухан-де-Куйо – лучший терруар в Мендосе для мальбека, к тому же это первый DOC не только в Аргентине, но и во всей Южной Америке [1]

Мальбек из лучших виноградников Мендосы от лучших виноделов имеет довольно значительный потенциал выдержки: от десяти лет и больше [2]

В Лухан-де-Куйо мальбек отличается от европейских вин из этого сорта более мягкими танинами и более насыщенным цветом [3]

Каналы, по которым растаявшие снега с Анд растекаются по Мендосе, были выкопаны еще инками: эта оросительная система работает до сих пор [4]

Лухан-де-Куйо — единственный регион, где сохранились лозы мальбека старше 30 лет (в других областях в 1970-х их активно выкорчевывали) [5]

Мальбек заметно улучшается от выдержки в барриках. В Мендосе они применяются около 20 лет. До этого в ходу были огромные дубовые чаны (20–100 гл) [6]

В ассамбляжах мальбек лучше всего сочетается с бордоскими сортами: каберне совиньоном, мерло, пти вердо [7]

Cheval des Andes

Топ-класс Аргентины

Почти все серьезные вина Мендосы — это или 100%-ный мальбек, или ассамбляж, где его доля составляет более 80%. Однако есть одно выдающееся вино, которое доказывает фантастический потенциал мальбека как компонента классического ассамбляжа в стиле бордо.

Совместное предприятие бордоского Chateau Cheval Blanc и принадлежащих группе LVMH хозяйств Bodega Chandon и Terrazas de los Andes называется Cheval des Andes и расположено в Лухан-де-Куйо. Первый релиз этого вина увидел свет в 2003 году (винтаж 2001). Характер этого аргентинского ассамбляжа каберне совиньона и мальбека был подчеркнут даже местом его премьеры — на Vinexpo в Бордо.

Пьер Люртон

Создание Cheval des Andes курирует сам Пьер Люртон, управляющий директор Cheval Blanc, который хотел несколько отойти от суперзрелого и фруктового стиля большинства современных аргентинских мальбеков. Ему хотелось воспроизвести легендарный стиль мальбеков Правого берега Бордо, где этот сорт был уничтожен филлоксерой, но до того считался одним из важнейших в Помроле и Сент-Эмильоне. Для этого он использует урожай с 75-летних лоз мальбека (кстати, виноградники Cheval des Andes — органические) и со временем планирует добавлять в вино немного каберне фран, которое принесло вселенскую славу Cheval Blanc (оттуда же и были взяты отводки). С аргентинской стороны за проект отвечает энолог Роберто де ла Мота, который считается одним из крупнейших специалистов по мальбеку в Мендосе, что совсем неудивительно, поскольку он вырос в хозяйстве Luigi Bosca, где виноделом работал его отец. В итоге Cheval des Andes — редкий пример вина, сделанного с уважением к традициям и Старого, и Нового Света: с хорошей кислотностью, свежее, с нежными, не слишком мощными фруктовыми нотами, с ароматами фиалки и специй.

Аргентинские Феррари

Хозяйство Luigi Bosca — одно из старейших в Мендосе, с более чем столетней историей и глубинным знанием традиционных ценностей региона.

С самого начала было понятно, что семейство Арису могло заниматься только двумя вещами: лесозаготовками или виноделием, ведь arizu с баскского переводится как «дубовая роща».

Альберто Арису

Леонсио Арису прибыл в Мендосу еще в 1890 году и с семи лет стал работать в виноторговой компании своего дяди Бальбино, а с 1908 года начал управлять собственным поместьем. Забавно, что имя новорожденная винодельня получила в честь друга семьи (и тоже винодела) Луиджи Боска, а не в честь самого Леонсио. Дело в том, что его брат уже успел основать другой бизнес и дать ему свое имя, а фамилия матери Леонсио, Феррари, не годилась, поскольку в мире уже были автомобили Ferrari и итальянская винодельня с тем же названием. Однако лозунгом сына Леонсио, Сатурнино, стало «вино, такое же уникальное, как Ferrari». Идея, правда, не была воплощена в жизнь до конца — Арису никогда не плюсовали к цене своих вин столь же внушительную «надбавку за бренд», хотя в Аргентине известность их компании вполне сравнима со знаменитыми болидами. И точно так же, как итальянские конструкторы постоянно совершенствуют свои машины, Альберто Арису, нынешний владелец Luigi Bosca, уверен, что только движение вперед делает винодельню истинно великой. Последняя его инновация — линейка вин Gala, уже заслужила признание серьезных экспертов. Главным достоинством семейного бизнеса Альберто Арису считает возможность сочетать традиции и новшества. Если Gala — это воплощение «современного» вина, то Finca Los Nobles Malbec — символ семейных ценностей Арису. Виноградники на высоте 1050 м, аллювиальные известняковые почвы, урожайность около 50 гл/га, мальбек с небольшой добавкой пти вердо (для изящной структуры и элегантности), 24 месяца выдержки в барриках и полное отсутствие фильтрации делают это вино идеальным воплощением терруара Лухан-де-Куйо с потрясающими ароматами специй, слив, кофе, вишни и фиалок.

Поздний гость

Первые виноградники в Мендосе появились еще в XVI веке благодаря испанским поселенцам. Однако до середины XIX века здешние вина не пили даже сами аргентинцы, если могли себе позволить хоть что-то из Европы. Серьезное значение виноградники Мендосы стали приобретать лишь в 1880-х годах, когда случилось два очень важных события: был принят Водный закон, урегулировавший порядок пользования водными ресурсами, а чуть позже была построена железная дорога до Буэнос-Айреса, благодаря которой вина стало можно быстро и без потерь довозить до основных рынков сбыта.
Еще одно значимое для Мендосы событие произошло чуть раньше, в 1860 году, когда французский ботаник Мишель Эме Пуже привез и посадил здесь несколько французских лоз, в числе которых был и мальбек. Правда, значение этого события стало ясным в полной мере лишь спустя десятилетия, когда мальбек стал синонимом аргентинского вина.
В Мендосе мальбек прекрасно прижился благодаря чрезвычайно подходящим климатическим условиям: большой разнице дневных и ночных температур и среднесуточной температуре, не превышающей 30 оС в период созревания. Мальбек не любит теплые вечера, отвечая на них снижением уровня полифенолов, а в Мендосе вечером достаточно прохладно.
Уже в начале XX века в Мендосе были приняты первые законы о вине, ограничившие использование сторонних виноматериалов. На протяжении XX века площади виноградников все увеличивались (за сто лет они выросли в 20 раз – с 7000 га до 140000), а виноградари постепенно освоили бесчисленное множество сортов, привезенных французскими, итальянскими и испанскими иммигрантами с их родины. В 1980-е аргентинские вина постепенно начали выходить на мировой рынок, а девальвация песо конца 1990-х, которая очень повредила аргентинской экономике, для виноделов стала почти благословением. И в начале 2000-х годов, когда курс национальной валюты падал каждый день на несколько пунктов, аргентинское вино смогло окончательно закрепиться на мировом рынке благодаря идеальному соотношению цены и качества.

Высоко и сухо

Уникальность Мендосы — в ее климате, который обусловлен необычной для виноградников высотой над уровнем моря. Как в любой горной местности, здесь наблюдается большой перепад дневных и ночных температур. Холодные ночи затормаживают вызревание винограда, что позволяет ягодам достичь баланса фруктовости, танинности и кислотности. При этом самые низкие виноградники расположены на высоте около 800 м, а самые высокие — почти 1300 м, при этом, как известно, среднесуточная температура в горах понижается примерно на один градус Цельсия на каждые 100 м высоты. Поэтому у виноградарей теоретически есть огромная палитра разнообразных участков почти с любыми сочетаниями температурных условий и почв. Правда, для того чтобы найти подходящий именно для тебя участок, нужно в прямом смысле слова облазить все горы.
Сегодня желание создавать действительно интересные вина влечет виноградарей Мендосы все выше и выше в сторону Анд, ведь чем больше метров отделяет участок от уровня моря, тем шире диапазон дневных и ночных температур и ярче солнце — а именно это и нужно для получения отличного вина. Кстати, по мере продвижения ввысь виноградари сажают лозы все теснее, поскольку высокая плотность посадок заставляет лозы «конкурировать» друг с другом и пробиваться корнями все глубже и глубже в поисках питательных веществ. Но пока никто не может точно предсказать, какие вина получатся на этих полуэкспериментальных виноградниках на высоте около полутора километров.

Сурово как в пустыне

Пока лучшие виноградники Мендосы расположены между 900 и 1100 м, поскольку и здесь уже достаточно прохладно для того, чтобы при должном искусстве винодела получать изящные вина в «европейском стиле». Важную роль в создании такого стиля играют и почвы. Аллювиальная глина, песок и каменистая почва Мендосы бедны органическими веществами, что позволяет естественным образом поддерживать низкую урожайность, а включения гравия и горных пород обеспечивают очень хороший дренаж, поэтому виноградные лозы вынуждены углубляться корнями в землю на много метров, не имея других источников воды и питательных веществ.
Но если бедность почв и высота расположения — это явные достоинства, то сухость климата Мендосы — палка о двух концах. Количество осадков здесь действительно почти как в пустынях — около 200 мм в год, и подобная засушливость вынуждает использовать ирригацию даже самых лучших виноградарей. А орошение виноградника — это всегда очень сложно, поскольку «недо-» так же плохо, как и «пере-». Помимо древнейшей системы каналов, в 1970-х годах здесь стало модно использовать мощную ирригацию, и лозы буквально стояли «по колено в воде». Подобный метод приводил к чудовищным размерам урожаев (и чудовищным же винам), но когда виноградари попробовали перейти на более аккуратные системы полива, выяснилось, что «полузатопленные» виноградники гораздо лучше сопротивляются филлоксере. Поэтому одновременно с переходом на поверхностный полив пришлось срочно прививать лозы на американские подвои (что заметно удорожило производство). Лет десять назад ситуация с орошением стабилизировалась: виноделы, которые стремятся получить хорошие зрелые ягоды, используют поверхностное орошение или полив по бороздам, искусно дозируя количество воды, полученное каждой лозой. Аккуратное и разумное использование орошения в сочетании с бедными почвами и засушливым климатом позволяет получать не слишком обильный и идеально спелый урожай.

Именитая высота

Лучший терруар для мальбека в Мендосе — это, безусловно, Лухан-де-Куйо. На высоте около километра этот сорт чувствует себя наилучшим образом и почти каждый год достигает оптимальной зрелости. Лухан-де-Куйо относится к Нижней Мендосе, которую иногда называют «первым регионом», поскольку именно здесь находятся два лучших виноградника всей Мендосы: собственно Лухан и Майпу. Более поэтические натуры именуют Нижнюю Мендосу землей обетованной — за идеальные условия для выращивания превосходного винограда.
Характерный букет мальбека из Лухан-де-Куйо — неповторимое сочетание ароматов сливы, красных ягод, графита и аниса.
В конце 1980-х несколько виноделов решили, что уникальные характеристики мальбека из этого региона заслуживают чего-то большего, чем просто «географическое наименование», и начали кампанию за присвоение Лухан-де-Куйо статуса DOC.
Одним из самых горячих сторонников введения DOC в Лухан-де-Куйо был Альберто Арису, владелец старейшей винодельни в Мендосе Luigi Bosca. Он был уверен, что именно этот шаг введет мальбеки Лухан-де-Куйо в круг «серьезных» вин и продемонстрирует всему миру потенциал этой части Мендосы. Он считает, «для того чтобы аппелласьон узнали в мире, нужно сто лет, даже если до того там много лет делали прекрасные вина. Например, Бордо получило классификацию в 1855 году, хотя вино там производили уже тысячу лет. Мы давно делаем хороший мальбек и решили, что пора сообщить об этом миру».
Мальбеком в Лухан-де-Куйо занимаются действительно давно и успешно, поэтому за 150 лет виноградари отлично разобрались, в каких условиях он чувствует себя лучше всего: плотность посадки около 5500 лоз на га, подвязка «двойной гийо» на высоте полутора метров, орошение — поверхностное или по бороздам. Именно по этим правилам выращивают виноград для вин Lujan de Cuyo DOC (аппелласьон был введен в 1989 году и подтвержден декретом Международной организации вина в 1993-м).

Люди терруара

По мнению многих виноделов, терруар – это не только климат, почвы и сорта винограда, но и люди, которые со всем этим работают. В этом смысле в Мендосе терруар поистине уникальный. Это провинция иммигрантов, куда в XIX веке приезжали в поисках лучшей доли итальянцы, испанцы (например, баскское семейство Арису, основавшее винодельню Luigi Bosca) и даже русские и поляки (об их вкладе в виноделие Мендосы свидетельствует фамилия одного из лучших аргентинских энологов — Педро Марчевски). Многие иммигранты привозили с собой лозы из родных мест, и почти все с готовностью пробовали местное вино. Поэтому аргентинское вино изначально было больше всего ориентировано на европейские вкусы: и виноделы, и потребители прекрасно помнили, что они пили раньше в Италии, Испании и Франции, и стремились добиться того же на своей новой родине.

Начало пути

Новозеландское виноделие – едва ли не самое молодое даже в Новом Свете. В XVIII веке, когда в Чили испанские миссионеры уже вовсю обучали местных жителей растить виноград, а сладкие вина южноафриканской Констанции были хорошо известны в Европе, в Новой Зеландии еще никто не видел местного виноградного вина. Лозу сюда привез некто Марсден только в 1819 году, а первое документально зафиксированное виноградное вино сделал англичанин Джеймс Басби в поместье Вайтанги в 1833-м. Сегодня официально старейшей винодельней страны считается Mission Vineyards в Хокс-Бей, основанная в 1865 году. Кстати, место французские миссионеры для своих виноградников под вино для причастия выбрали прекрасно – Хокс-Бей стал одним из трех лучших регионов для винограда в Новой Зеландии. В 1890-х на свет появилась еще одна прославленная винодельня, Te Mata, и тогда же ливанец Ассид Корбан скупил несколько га виноградников, которые стали основой гиганта Corban. Но назвать новозеландское виноделие в конце XIX века процветающим не повернулся бы язык даже у самого завзятого оптимиста.

Энергичные трезвенники

Проблем было много. Во-первых, местные жители хоть и не были ссыльными каторжниками, как в Австралии, все-таки в большинстве своем были авантюристами, искавшими быстрого богатства, а виноделие – это совсем не быстрые деньги. Даже те, кто предпочитал фермерство, а не золотодобычу, были убеждены, что овцы и коровы гораздо прибыльнее. К тому же здесь много злоупотребляли ромом, и к 1880-м годам в стране образовался ряд обществ трезвости, организованных священниками или движениями за женские права (с суфражистками здесь всегда было хорошо – недаром тут впервые в мире дали женщинам право голоса). Постоянно пьяный муж – это несомненное попрание женских прав, но в итоге этой борьбы в Новой Зеландии начался практически сухой закон, длившийся до 1920-х годов. Любой сухой закон приводит к увеличению подпольного производства спиртного, и чем крепче, тем лучше. А больше всего от этого пострадали законопослушные виноделы, которые изначально были менее всех виноваты в повальном пьянстве населения.

Ромео виноградников

Впрочем, запреты были только в отдельных провинциях (официально сухой закон не объявляли), а в 1895 году новозеландское правительство озаботилось вопросом виноделия как раз в ракурсе более здоровой альтернативы пиву и крепкому. Решили позвать иностранного эксперта: премьер-министр Ричард Седдон лично пригласил из Австралии Ромео Алессандро Брагато, который там уже хорошо себя зарекомендовал. Хорват по происхождению, Брагато проводил масштабные исследования почв и винограда в австралийской Виктории, а также учредил Винную школу Рутерглена, которая существует до сих пор, являясь одним из важнейших энологических учебных заведений Австралии.
В Новой Зеландии он также исследовал почвы в разных регионах, а после написал подробный отчет о наиболее, с его точки зрения, подходящих для виноделия территориях, сортах винограда и методах подрезки и подвязки. В его труде особого внимания удостоились Центральное Отаго, Кэнтербери, Мальбороу (где он, правда, сам побывать не успел, а оценил с чужих слов), Хокс-Бей, Окленд и Вайрара (Мартинбороу). В Окленде он обнаружил следы филлоксеры и потому рекомендовал виноградарям импортировать из Европы саженцы, привитые на американский подвой. Однако сельскохозяйственные чиновники решили, что Брагато им не указ, и все его рекомендации воплотились в крошечный (1 га) виноградник в Те Каувата в 80 км от Окленда. Но премьер-министр снова пригласил его – поработать на постоянной основе. В 1901 году Брагато занял должность главного виноградаря Управления сельского хозяйства. Он расширил виноградник в Те Каувата до 8 га, превратив его в экспериментальную станцию.

Несколько лет станция процветала, площадь виноградников в стране выросла почти вдвое (до 292 га в 1909 году). Брагато хватало энергии и на опыты с разными сортами и подвоями, и на создание пробных партий вин, и на обучение всех желающих тонкостям виноделия, но у него не хватило сил справиться с отсутствием денег и интереса. Апатия была вызвана набиравшим силу движением за трезвость, в 1909 году Управление сельского хозяйства решило сконцентрировать свои усилия на овцеводстве и срезало почти до нуля финансирование станции в Те Каувате. Брагато бросил все, уехал в Канаду, где вскоре и умер.

Идеи Брагато оставались забыты более 60 лет. Но в 1970-х энологи вновь открыли его книги и обнаружили, что он был проницателен на диво (скажем, о никому тогда не известном Центральном Отаго он писал: «Нет места на земле, более подходящего для бургундских сортов»). Его правоту доказало время. Например, он рекомендовал как наиболее подходящие для Новой Зеландии устойчивые к филлоксере подвои Riperia Gloire, Rupestris du Lot и кросс Riperia и Rupestris. И по сей день самый используемый тип подвоя в Новой Зеландии – это Riperia Gloire.
Новозеландцы все-таки умеют отдавать долги: Брагато сегодня – признанный отец энологической науки страны, его имя носит самая важная профессиональная конференция и фонд, финансирующий самые серьезные исследования.

Правительственный заказ

Но откуда же в 1970-е в стране появились энологи, способные оценить наследие Брагато? Новый виток в истории виноделия опять начался сверху. В 1957 году специальный правительственный комитет изучил, что нужно виноделию для развития, и среди прочего ввел (с 1958 года) суровые ограничения на импорт вина. Сначала внутренний рынок заполнялся дешевыми не слишком хорошими винами, но вкусы менялись, и качество постепенно росло. Далее было рекомендовано переходить на географические названия для вин и обеспечивать их адекватной рекламной поддержкой. Начала приближаться к более понятному виду и винная торговля. Раньше винодельни не имели права на прямые продажи и могли продавать свои вина почему-то только через гостиницы. И только в 1955 году были разрешены специализированные винные магазины. Правда, до подачи вина в ресторанах оставалось еще пять лет, а до его появления на полках супермаркетов – все 35.

Ренессанс из Англии

Кроме постановлений правительства виноделие также подстегнула изменившаяся экономическая ситуация. В 1960-е годы Великобритания вступила в ЕЭС. Согласно правилам сообщества она должна была резко ограничить до того процветавшую торговлю с Новой Зеландией. Множество мелких фермеров, производивших молочные продукты и мясо, разом лишились крупнейшего рынка сбыта и всяких перспектив. В результате некоторые территории, занятые ранее пастбищами, оказались никому не нужны, и фермеры почти от отчаяния решили попробовать заняться виноградарством. Их стимулировало и недавнее разрешение правительства торговать алкоголем круглые сутки.

В 1970-х годах значительно выросло число новозеландцев, уезжавших учиться в Европу, в том числе и виноделию – во Францию и Италию. Молодые энологи приезжали из Старого Света с совершенно невиданными ранее представлениями о том, что у вин может быть свой стиль, о том, что есть такая вещь, как терруар и т.д.

Совиньонизм

История о том, как Новая Зеландия ворвалась на мировую арену, известна достаточно широко. Все началось с отчаянного эксперимента винодельческого гиганта Montana – компания лихорадочно искала возможности для расширения и нашла их в Мальбороу, где земля в начале 1970-х годов стоила копейки. Большую часть виноградников Montana засадила коммерчески выгодным мюллер-тургау и другими подобными сортам, но небольшой участок в 1973 году был занят совиньоном блан. Предсказать результат не мог никто – в тот момент виноделы даже не были уверены, можно ли в принципе растить совиньон в Южном полушарии. Но вино получилось и для опытного образца было просто отличным – свежим, ярким и ароматным. Это был не такой строгий стиль, как у луарского сансера, считавшегося до того эталоном сорта, но тем не менее стиль совиньона из Мальбороу был очень обаятелен. Сегодня Montana (принадлежит Allied Domecq) продолжает создавать вина в принадлежащей ей в Мальбороу винодельне Brancott (крупнейший цельный виноградник страны), но к совиньону прибавилось множество других сортов, а про мюллер-тургау уже никто не вспоминает.
Настоящую же славу совиньонам Мальбороу принесла винодельня Cloudy Bay. Привлекательная этикетка, легко запоминающееся название и отличный совиньон – в итоге мы видим винодельню, за два года в 1980-х завоевавшую европейский рынок и до сих пор считающуюся своего рода культом из Мальбороу. Классический совиньон из Мальбороу – это хрустящее, очень свежее вино с удивительно яркими ароматами крыжовника, свежих луговых трав и цитрусов, и Cloudy Bay больше 20 лет делает именно такой.

На холодке

Совиньон обычно собирают ночью, чтобы ягоды были холодными, и немедленно отвозят на винодельню для ферментации в стальных чанах с контролируемой температурой. Весь процесс винификации устроен так, чтобы максимально сохранить яркие и свежие ароматы винограда, поэтому главное здесь – скорость и прохлада. Однако некоторые винодельни пытаются частично ферментировать или выдерживать совиньоны в дубовых чанах и бочках, иногда даже новых. Обычно для этого выбирают самые спелые ягоды, а вина получаются более «декадентскими» – с ароматами дыни, кокоса и заварного крема. Кроме того, если ферментированные в стали совиньоны лучше выпить как можно быстрее после выпуска на рынок, выдержанные в дубе вина обладают некоторым потенциалом развития.

В тени белого короля

После успеха Brancott, Cloudy Bay и некоторых других хозяйств совиньон постепенно вышел за пределы Мальбороу. Конечно, название региона давно стало брендом, но более общая марка «новозеландский совиньон» тоже неплохо продается. Так что сегодня совиньон блан занимает около 40% виноградников страны. Он хорошо получается у некоторых производителей в Хокс-Бей, Окленде и Мартинбороу, и средний уровень новозеландского виноделия достаточно высок, чтобы можно было дегустировать незнакомые вина без опаски, но в последние лет пять критики все чаще восклицают: «Хотелось бы увидеть, что умеют делать новозеландцы, кроме совиньона».

Приглядевшись, винные журналисты выяснили, что новозеландцы так же превосходно работают с шардоне и пино нуар. Удивительного в этом ничего нет, поскольку Новая Зеландия действительно чем-то похожа на Бургундию. Например, тем, что это чуть ли не единственная страна Нового Света, где действительно очень многое зависит от качества винтажа, и иногда случаются по два-три неудачных года подряд, когда лучшие винодельни либо не выпускают топовые вина, либо делают их в мизерном количестве и сами признают, что это не лучший образец их умений.

Шардоне, как оказалось, лучше всего получается все в том же Мальбороу, а также в Хокс-Бей и Окленде. В Мальбороу оно более яркое и цитрусовое, а в более теплом Хокс-Бей становится более тропическим и сладковатым.
У пино нуар есть своя признанная столица – это Центральное Отаго. Современное виноделие в этом регионе началось с экспериментальных посадок Управления по научным и промышленным исследованиям на участке неподалеку от Александры в 1972 году. Первый коммерческий релиз пино нуар из Центрально Отаго – это винтаж 1987 от Алана Брэдди из Gibbston Valley Winery. Вторым стало Feraud’s Winery Monte Christo. И уже по первым винтажам было понятно, что пино нашел для себя отличный терруар.

Климат Центрального Отаго менее морской, чем в других провинциях Новой Зеландии, с более прохладными ночами и более теплыми днями, благодаря чему период созревания пино нуар достаточно долгий, и виноград приобретает способность давать тонкие, сложные и при этом фруктовые вина с изящной структурой и часто с характерными ароматами граната.
Чуть позже в дело вступили такие отличные винодельни, как Felton Road, и вина Отаго стали получать и высокие баллы, и медали, и мировое признание, особенно активно все это происходит в последние лет семь. Причина недавнего появления множества отличных пино нуар проста – как раз в начале 2000-х достигли зрелости посадки 1990-х. Причем увеличение площадей виноградников шло в геометрической прогрессии – десять лет назад под пино нуар было меньше 500 га, а сегодня – более 5000 (из них примерно десятая часть используется для игристых вин). Кроме того, виноделам помог выдающийся винтаж 2005, когда красные вина получились очень хорошо в трех ключевых регионах – Центральном Отаго, Мальбороу и Мартинбороу.

Кроме пино нуар наиболее многообещающе из красных выглядят сира, каберне совиньон и мерло.

Зеленый остров

То, как прекрасна и зелена Новая Зеландия, благодаря кинематографу знает весь мир. И новозеландцы очень хотят сохранить свою природу в неприкосновенности. Поэтому здесь так популярна концепция неистощительного земледелия. Это не совсем органическое земледелие, но нечто очень близкое. Основная задача неистощительного фермерства, как можно догадаться из названия, – не вытягивать из земли все соки, а разумно и бережно возделывать сельскохозяйственные культуры так, чтобы и через 10, и через 50 лет земля была плодородна и жива.

Новая Зеландия может себе это позволить – виноградарством здесь занимаются недавно, даже самые старые виноградники не убивали химикатами десятилетиями, как в Европе, и хотя лозы болеют (поэтому на чистую органику здесь пока переходят редко), но в целом это случается не слишком часто. Принятая два года назад «Программа перехода на неистощительное землепользование» предполагает его полное осуществление к 2012 году. Стратегия построена на более чем 10-летнем опыте тех 100 виноделен, что уже подписали хартию о неистощительном землепользовании. На данный момент таких в Новой Зеландии уже более 60% от общего числа виноградарей.

Пейзаж с великаном

Te Mata Estate, одна из старейших виноделен Новой Зеландии, была основана в Хокс-Бей в конце 1890-х годов, в самый разгар борьбы за трезвость. До того это была часть большого поместья, заложенного английским эмигрантом Джоном Чамберсом в 1854 году. Сын Джона Бернард мечтал выращивать виноград на склонах Те Маты, поскольку побывал во Франции и убедился, что его земля выглядит не хуже. Поэтому когда отец поделил имение между сыновьями, Бернард попросил выделить в его треть именно ту северную часть земель, что казалась ему наиболее подходящей для виноградников. И в 1892 году посадил первые лозы на трех участках. Они, кстати, используются до сих пор для создания вин Coleraine, Awatea и Elston.
Но Бернард, как это часто бывает, был хорошим виноделом и не очень удачливым бизнесменом, поэтому к 1919 году ему пришлось продать свое поместье другим людям. Череда владельцев в следующие 60 лет ничего в Те Мату не привнесла, но, по счастью, и не испортила – виноградники особо не трогали и лишь вовремя подновляли лозы. Но до 1978 года Te Mata все-таки влачила довольно тоскливое существование, пока ее на паях не выкупили два семейства: Бак и Моррис.

Душой Te Mata стал Джон Бак – настоящий человек возрождения: виноторговец, энолог-консультант, винный судья (с 1969 года), первый в истории новозеландец-председатель жюри Национального винного шоу (на котором по правилам судят иностранные эксперты), президент Института вин Новой Зеландии (с 1991 по 1996 год) и многолетний винный консультант авиакомпании Air New Zealand. Кроме этого Джон Бак учредил одну из важнейших поэтических премий в стране, а сегодня он еще и председательствует в совете попечителей Оперы Хокс Бей (которую уже успел целиком реконструировать). Сейчас Джон формально пребывает на пенсии и занимается внуками и гольфом. Но он воспитал и вкус, и желание создавать великие вина у троих своих сыновей, поэтому Джонатан, Николас и Тоби продолжают развивать его идеи.

Джон Бак и его компаньон Майкл Моррис, став владельцами Te Mata, начали с реставрации старинных кирпичных погребов и самой винодельни, а потом занялись расширением виноградников. Все участки были пересажены под руководством известного энолога доктора Ричарда Смарта, которого владельцы наняли в 1989 году. В 1994 году Смарт передал бразды правления своему ученику Ларри Моргану. Морган, помимо прочего, ввел в действие сложную систему мониторинга качества винограда как на лозе, так и при дроблении, что позволяет более оперативно и адекватно корректировать нюансы винификации.
То, как работает Ларри Морган, ясно демонстрирует основные принципы Te Mata: интерес ко всему новому и полное отсутствие страха перед непривычным. Именно это сочетание позволило винодельне создать в Хокс-Бей два выдающихся бордоских ассамбляжа, хотя до появления Coleraine считалось, что каберне совиньон и мерло в любом районе Новой Зеландии могут давать в лучшем случае неплохие вина. Но Джон Бак это общее мнение просто не принял во внимание – и выиграл.
Сегодня в Te Mata запускают еще несколько необычных вин: перспективный, но пока малоизученный на местных терруарах сира, слегка презираемый во всем мире гамэ и совсем уж неведомый в Новой Зеландии вионье. И если гамэ и сира изначально задумывались как «не слишком сложные вина на каждый день», то Zara Viognier, выходящая на рынок в этом году, должна стать одним из интереснейших белых «не-совиньонов» в стране.

Такой подход принес Te Mata и глобальный успех – в последнем гиде Роберта Паркера суровый американец лишь пяти новозеландским производителям поставил максимальные «пять звездочек», и Te Mata – одна из этих пяти виноделен.

Elston Chardonnay
ассамбляж: 100% шардоне

Легендарное шардоне, впервые выпущенное в 1984 году, создано по лучшим лекалам – низкая урожайность, ферментация в бочках, полная малолактика (тоже в дубе) и выдержка во французском дубе с регулярным баттонажем (в 2005-м – 10 месяцев). Результат – округлое вино с тропическими ароматами ананаса и цитрусов. Наилучшей формы вино достигает в возрасте 3-5 лет.

RP – 91 (’07, ’06)
WS – 90 (’01, ’00)
Simple

Cape Crest Sauvignon Blanc
ассамбляж: 85% совиньон блан, 13% семильон, 2% совиньон гри

Тот самый редкий пример ферментированного в дубовых чанах совиньона. После ферментации вино выдерживали 8 месяцев в барриках на осадке с регулярным баттонажем. В результате получился совиньон с очень мощными ароматами груш, лайма и тостов. Благодаря контакту с дубом и удачному миллезиму вино можно выдерживать до пяти лет.

RP — 90 (’06, ’03)
WS — 91 (’99)
Simple

Coleraine 2005
ассамбляж: 45% каберне совиньон,
18% каберне фран, 37% мерло

Coleraine часто называют величайшим красным Новой Зеландии. Уже первый урожай (1982) произвел сенсацию. Это ассамбляж бордоских сортов с лучших участков Te Mata. После аккуратной ферментации и мацерации на кожице вино выдерживают около 20 месяцев в новых и использованных барриках, после чего ассамблируют, получая энергичное, благоухающее черной смородиной и вишней вино с оттенками розмарина,
изящными танинами и потенциалом выдержки до 20 лет.
RP – 94 (’06)
WS – 90 (’98)
Simple

Awatea 2005
ассамбляж: 35% каберне совиньон, 43% мерло, 18% каберне фран, 4% пти вердо

Качество вин Te Mata так высоко, что винные критики иногда невольно переходят на бордоские категории и называют Awatea вторым вином. На самом деле это не совсем так. Awatea делается точно так же, как Coleraine, только лозы выбирают с других участков, и виноград обычно собирают чуть раньше. Awatea отличается ароматами ежевики, вишни и корицы, зрелыми танинами и очень элегантной структурой. Выдерживать его можно, но не более 10 лет.

RP – 92 (’05)
Simple

10 фактов о Новой Зеландии

1 Флагманский сорт – совиньон блан. В 2006 году виноградари впервые собрали совиньона больше, чем всех остальных сортов вместе взятых.

2 Кроме прославившего страну на мировом винном рынке совиньона из белых здесь лучше всего получаются шардоне и рислинг.

3 Красные вина представлены в основном пино нуар (второй по распространенности сорт), хотя есть и удачные бордоские ассамбляжи.

4 Основную часть вина в Новой Зеландии производят несколько крупных компаний: Montana, Corbans и Villa Maria – более половины общего объема.

5 Новая Зеландия может гордиться отличным соотношением цены и качества вин. Почти нигде больше нет такого количества вин с оценками выше 90 баллов и дешевле 50 долларов.

6 До 1960 года продажа вина в ресторанах была запрещена, а в супермаркетах вино появилось только после правительственного разрешения 1990-го года.

7 Основные винодельческие регионы: Мальбороу, Хокс-Бей, Окленд, Центральное Отаго, Мартинбороу и Гисборн.

8 В Новой Зеландии выпускают чуть больше 1% общемирового производства вина.

9 Один из двух крупнейших экспортеров новозеландского вина – Австралия (второй – Англия).

10 Одной из причин широкого распространения в стране стальных чанов для ферментации вина стала высоко развитая молочная промышленность: чаны отлично делают производители оборудования для заквашивания кисломолочных продуктов.

Предки 42-летнего маркиза Пьеро Инчизы делла Рокетта публиковали серьезные труды о вине еще в XVII веке, а его дед создал великое Sassicaia. А сам он мечтал доказать, что способен на что-то и без помощи семьи. Его ждала успешная финансовая карьера в одном из крупнейших банков Швейцарии, но сегодня он занимается только вином и каждый день просыпается с улыбкой на лице.

«В первый раз я попробовал вино лет в пять. Дома за столом всегда было французское, мой дед даже детям давал пробовать и говорил, чтобы мы пытались описывать, что чувствуем. Конечно, вдумчивого разговора у нас о вине не получалось, но вкус-то развивался. По-настоящему разбираться и задумываться о том, что я пью, я начал годам к 17».

«Многие в молодости хотят пойти против «системы». Я тоже был бунтарем и говорил, что не хочу заниматься винным бизнесом. Я думал о карьере в финансах. Окончив бизнес-школу в Швейцарии, начал работать в швейцарском банке UBS, это дало мне независимость от семьи. Но в одно прекрасное утро, приехав в банк, я посмотрел в зеркало и подумал: «И что я делаю? Я зарабатываю деньги, но у меня нет времени тратить их. Я сижу в маленьком офисе за монитором компьютера. Я больше не чувствую солнца и дождя, не слышу птиц». Я перебрался в Калифорнию и получил степень в экономике, после этого вернулся назад в Италию, в Умбрию, и начал работать на винодельне Tenuta di Salviano, которая принадлежит моей матери. Она – самый крупный землевладелец в этом регионе».

«В те дни сельское хозяйство не было особо прибыльным занятием, нам нужно было как-то оставаться на плаву. Моей задачей была смена концепции производства в Tenuta di Salviano. Некоторые задумки оказались провалом, например, виноградник пино нуар, а некоторые, наоборот, прижились: скажем, мы сделали очень удачное вино позднего сбора, которое в небольших количествах выпускается по сей день».

«Хорошо, что мне удалось поработать в таких разных хозяйствах по материнской и по отцовской линиям – Salviano и San Guido. Самый важный навык – работа с командой. Огромная роскошь и привилегия, когда ты можешь каждый день общаться с людьми, создавшими Sassicaia».
Думаю, что с Bodega Chacra главным стимулом для меня было сделать что-то самостоятельно. Если ты родился в богатой семье, то потом всю жизнь пытаешься доказать, что стоишь чего-то сам по себе».

«Однажды я присутствовал на ужине у одного из кузенов (Пьеро всех своих многочисленных родственников называет кузенами. – Прим. ред.). Там я попробовал вино, которое привез энолог Ганс Виндинг Дирс (кузен Питера Сиссека, Pingus. – Прим. ред.). Я совершенно не имел представления, откуда это вино, но влюбился в него с первого глотка. Это был пино нуар из Патагонии. Так началась моя аргентинская история».

«На мой взгляд, есть три типа людей: те, кто любит белое вино, те, кто любит красное вино, и те, кто любит пино нуар. Если у тебя появляется возможность попробовать и пить лучшие в мире пино, очень сложно потом переключиться на что-то другое. Я думаю, что пино – самый элегантный и сексуальный сорт винограда».

«Пино нуар сложный и нежный. Кожица у него на 30% тоньше, чем у каберне совиньона, он подвержен множеству опасностей. Есть не много регионов, где с ним добились значительного успеха: кроме Бургундии это Орегон, Новая Зеландия, Южная Африка и теперь, надеюсь, Патагония. Важно, чтобы вина имели то, что я называю интеллектом, чтобы они будили не только вкусовые рецепторы, но и трогали душу. Харизма пино нуар – в способности передавать особенности терруара. Если высадить его на средненьком терруаре, то вино будет посредственным».

«У Аргентины огромный потенциал для виноделия. Терруар здесь у нас фантастический. Надеюсь, что здесь все будет развиваться. Хотя есть много экономических и политических моментов, которые нужно разрешить, чтобы Аргентина смогла сыграть свою истинную роль в винном мире».

«Вино обычно похоже на самого винодела. Если вы встретите большого парня, который управляет «Хаммером» и жует сигару, велика вероятность, что таким же большим будет его вино. Я – маленький парень. Мне нравится думать, что мое вино должно быть более элегантным».
Ганс Виндинг Дирс помогал моей кузине Ноэми в ее аргентинском хозяйстве Bodega Noemia de Patagonia, которое сегодня выпускает один из лучших мальбеков. С их помощью я нашел участок с лозами пино нуар, высаженными в 1932 году».

«Я точно знаю, кто именно посадил пино нуар на моем участке в Рио-Негро. Это была итальянская семья – братья Наполетано, они первыми посадили пино в долине. Я купил виноградник у тех людей, которые купили его у Наполетано. Я третий владелец. Забавно, что все были итальянцы».

«Сначала я взял виноградник в аренду. Можно сказать, что он уже тогда возделывался органически – им попросту никто не занимался, а то, что вырастало на нем само собой, продавали на производство балковых вин. Мы, конечно, все сразу стали делать по высшему разряду, изменили тысячу мелочей в управлении виноградником. Когда пришло время нашего первого урожая, я нашел фургон с системой контроля температуры, загрузил виноград в маленькие, по 10 кг, ящики и отвез его в Noemia. Первые два года вино делалось там».

«Мы находимся в регионе, который не прост для виноделия. Электричество нам пришлось проводить самим, протягивать кабели, создавать систему ирригации и т.п. Когда в Рио-Негро дует ветер, электричество может отключаться на всех винодельнях вокруг чуть ли не на пару суток. А вино-то не ждет! Нам пришлось проектировать винодельню так, чтобы она держала холод внутри без кондиционирования».

«Мы – биодинамическая винодельня: не применяем химию, делаем свой компост и используем минимум техники. Это непростой выбор – к счастью, у меня есть финансовые резервы, чтобы воплощать проект в жизнь».

«Неправда, что в Патагонии (и в Аргентине вообще) все винтажи одинаковые. Я наблюдаю очень серьезные сдвиги в погодных условиях год от года. Например, 2007-й был довольно холодным, с заморозками – вино получилось более тонким и минеральным. 2008-й был теплее, и вино будет другим».

«Мы стараемся справедливо распределять наши вина среди тех, кто хочет их попробовать, а о нас ведь говорят, как о лучшем пино нуар Аргентины. Два наших топовых вина доступны всем по подписке через веб-сайт. Лист работает по принципу first come – first served: с винами, которые выпускаются в таких мизерных количествах, всегда одна проблема – они доступны лишь ограниченному кругу лиц с деньгами. Я всегда чувствовал себя некомфортно с этой тенденцией, по-моему, вино – это то, что должно делиться между всеми».

«Две недели назад мне позвонила секретарь человека, который находится в списке Forbes 200. Она хотела заказать шесть бутылок вина, но я сказал, что у меня их нет. Она спросила, знаю ли я, кто ее босс. Я ответил, что не знаю, и даже если бы знал, то лишних шести бутылок у меня бы все равно не образовалось».

«Вино – это больше страсть, чем профессия. Bodega Chacra создана не для того, чтобы делать деньги, а чтобы делать настолько хорошее вино, насколько это возможно. Мой дедушка всегда говорил мне: «Создавая посредственные вещи и создавая замечательные вещи, ты тратишь одинаковое количество времени и денег». Жизнь слишком коротка, чтобы делать то, к чему не лежит душа. Поймите меня правильно, конечно, любой бизнес должен быть жизнеспособным, но в погоне за истиной мы не можем срезать углы».

«Я стремлюсь жить максимально прозрачно. Важно чувствовать себя цельным и честным человеком. В этом смысле мне очень близок буддизм. Он помогает мне двигаться вперед на позитивной волне, направлять свою энергию в правильное русло и видеть хорошее во всех ситуациях. Я не верю, что люди плохие, скорее у многих из нас были тяжелые времена, которые заставляли нас делать нехорошие и неприятные вещи, но вообще мы положительные существа».
Задача людей, которые находятся в привилегированном положении, а я считаю, что нахожусь именно в таком положении, состоит в том, чтобы помогать другим людям настолько, насколько это возможно».

«Бургундия для меня – точка отсчета. Я езжу туда два раза в год: в Бон к производителям бочек и просто по региону, чтобы попробовать вина разных хозяйств. Мы используем только бургундские бочки для выдержки. Раньше мы комбинировали бочки от разных бондарен, думая, что так добавим вину сложности. Но теперь для топовых вин берем только два типа бочек, а для Barda – три».

«Еще шесть месяцев я провожу в Тоскане, с августа по ноябрь. Четыре месяца проходят на винодельне в Патагонии, а оставшееся время – в Нью-Йорке, где я присматриваю за экспортом вин нашей семьи в США и Южную Америку, провожу дегустации с клиентами, встречаюсь с журналистами и дистрибьюторами».

«Я не продаю футболки, бейсболки, книги и винные аксессуары. Мы делаем вино. Деньги уходят в виноградник, а не на постройку отелей, электрических ворот или оплату услуг маркетингового отдела. Тут у нас не Диснейленд, хотя в наши дни люди к этому привыкли. Я не говорю, что это единственно правильная позиция, но это моя позиция».

«Если честно, мы не особо контактируем с другими винодельнями в Патагонии. Мы живем в очень изолированном пространстве, общаемся только с Bodega Noemia. Мы совсем другие – по размерам и по сути. Мы маленькие, мы ничто в плане объемов производства, мы просто небольшая ремесленная компания и стараемся быть тем, кто мы есть».

«Самые частые гости в нашем хозяйстве – дикие кролики, лисы, совы и Ренардо – странная собака, помесь лисы и немецкой овчарки. Маленькая, но ведет себя, как Годзилла».

«Я немного сумасшедший человек. Я вкладываю столько любви в то, что я делаю. И очень хочу, чтобы люди получали от вина все, что мы в него вкладываем. Поэтому я помешан на том, чтобы помочь людям почувствовать больше и стать хоть немного счастливее в итоге. Потому что жизнь слишком коротка, чтобы злиться. А бокал хорошего вина сделает вас счастливее».

«Главной проблемой для нас всегда были птицы: от них катастрофически пострадал наш первый урожай. Мы уже не прибегаем к услугам мальчиков с рогатками, как делали раньше. Мы внедрили биодинамические практики в этот процесс и высадили дополнительные культуры, которые отвлекают птиц от ягод винограда».

«Я не разделяю страсть к лошадям моих отца и дяди. Я увлекаюсь лыжами и йогой. У меня в машине сейчас играют Джон Ли Хукер, Фрэнк Синатра, Боб Дилан, Бек, Дейв Меттьюс Бэнд, Элла Фитцжеральд, Этта Джеймс, Грейс Джонс и «Роллинг Стоунз».

«Конечно, я предпочитаю итальянскую кухню, но еще и тайскую, бразильскую, японскую, кухню Перу. Очень люблю готовить сам, в основном блюда из рыбы и салаты. Из дичи особенно нравятся птицы, которые поедают наши ягоды. И шоколадное суфле».

«Я верю, роль нашей семьи состоит в том, чтобы оберегать винное наследие Италии. Мы должны сохранить его для следующих поколений. Я думаю, было бы крайне глупо пытаться изменить порядок вещей в Италии, зачем менять что-то такое совершенное, как Sassicaia? Тоскана у меня в крови. Я принадлежу Сассикайе. Однако в моем возрасте люди все еще хотят знать как можно больше, в Аргентине я делаю то, что в Италии, наверное, делать было бы не очень умно. Здесь у нас больше возможностей экспериментировать, Bodega Chacra – почти как команда «Формулы-1»: ходим по лезвию бритвы, стараемся сделать чуть больше, чем нужно, быть лучшими, быть на пределе своих возможностей».

Treinta y Dos

«Тридцать два»

виноградник: 2,4 га лоз, высаженных в 1932 году, терруар на известковой «подушке»

стиль: абсолютная элегантность, характер добротного бургундского крю, такого, как Поммар или Нюи-сен-Жорж. Гладкость дорогого, тяжелого шелка и упругая структура. Минеральность, вибрирующая кислотность, ароматы леса, специй, красных ягод

WS – 92 (‘04, ‘05), 93 (‘06), 91 (‘07)

Cincuenta y Cinco

«Пятьдесят пять»

виноградник: 6 га лоз, высаженных в 1955 году

стиль: очень живой, напористый букет с конфитюрными нотками, тонами вишни, сырой земли, специй, с легкой копченостью на языке. Основательное «земное» пино нуар со статью молодого аристократа. Попробовав, вы, возможно, догадаетесь: «Не Бургундия». Вино с долей экстрима.

WS – 91 (‘06), 90 (‘07)

Barda

«Живая изгородь»

виноградник: ассамбляж со всех виноградников Chacra, выполняет роль второго вина хозяйства

стиль: завораживает пышным открытым букетом с вибрирующими нотками лесных ягод, приправленными шелковистым ванильным акцентом. Вкус мягкий, округлый, сбалансированный. Хотя это и второе вино, но в нем чувствуется благородство.

WS – 87 (‘07)